Вера в себя против подражания Западу

Максим Калашников

Источник: газета «Завтра»

Коньком академика Капицы стало производство жидкого кислорода из воздуха. Кислород был нужен для бурно развивающейся русско-советской промышленности. Например, для металлургии. Кислородное дутье резко повышало производительность металлургических печей и качество сталей. Но как получать много дешевого кислорода из атмосферы Земли? Капица разработал метод получения сжиженного воздуха (а из него — и кислорода) с помощью турбодетандера, турбины. При низком давлении. Такой технологии (ныне обычной и признанной всемирно) перед Второй мировой еще не было ни у кого на свете. Только у Капицы в его Институте физических проблем к 1939 году работала единственная в мире турбодетандерная установка.

Лично для меня тема справедливости тесно связывается с судьбой русских гениев, буквально затоптанных на Родине. «Нет пророка в своем отечестве!» — с дежурной горестью восклицают многие. С яростью отвечу: мы не можем позволить себе уничтожать своих гениев науки и техники! Нам нужно вернуть веру в свой национальный гений!

Русские — странный народ. Мы можем до последнего драться за руины Сталинграда или бросаться грудью на амбразуру. Первыми можем полететь в космос. Но при этом боимся быть самими собою, все время подражая западным вкусам и стилям. Неужели это так трудно: верить в себя и самому творить облик окружающей реальности? Почему наши власть имущие все время копируют Запад, что при царях, что при Советах, что сейчас? Почему они не признают пророков в собственном Отечестве?

Оказывается, трудно. Но есть ли у нас надежда изменить ситуацию, в которой мы оказались со времен петровской вестернизации? Есть. Только для этого нужны как новая индустриализация, так и вовсе необычная психоисторическая операция…

 

Как лемминги

Есть очень хорошая примета: едва какое-то поветрие — пусть даже самое глупое — охватывает Запад, будьте уверены: вскоре то же самое будет, с жаром и энтузиазмом, подхвачено русскими верхами. А от них — и нижестоящими слоями общества. От японского стиля управления корпорациями (ставшим модным в США в 1980-е) до стратегических направлений развития. Пускай они будут самыми что ни на есть идиотскими. Повинуясь стадному чувству и комплексу копирования всего западного, элита России и свою страну поведет туда же. Критическое мышление отключается, забрасывается в дальний угол наша национальная изобретательность. Кредо отечественных чиновников и сливок общества: «Если то, что нам предлагают, не имеет аналогов на Западе, нам этого не нужно!» Легче оторвать головы таким подражателям, чем изменить их психологию.

Из-за этого Россия не может использовать очевидные стратегические промахи Запада. Она просто их повторяет! Все лемминги бегут к обрыву — и мы побежим.

Вот очень яркий пример. С конца 1980-х годов Запад впадает в маразм антинаучности и антитворчества. Он начинает платить бешеные деньги пустышкам — спортсменам или шоуменам. Футболистам или теннисистам, эстрадным шутам или модельерам-стилистам. Он делает их эталонами для всеобщего подражания, элитой (во всяком случае, в сознании масс). Ученые, конструкторы, изобретатели задвигаются далеко на задний план. Они становятся нищими на фоне перекатывателей ножного мяча, модных портных и парикмахеров. На фоне попсовых див и «диваков». На фоне голливудских лицедеев. Эти получают сумасшедшие гонорары и доходы. В то же время Запад отказывается от реализации грандиозных проектов в научных исследованиях, в космосе, в технике.

Самой лучшей книгой США по разделу «бизнес» 2011 г. (top business book) стал труд американо-замбийки, финансиста Дамбисы Мойо «Как погиб Запад. 50 лет экономической недальновидости и суровый выбор впереди» (How the West Was Lost: Fifty Years of Economic Folly — And the Stark Choices that Lie Ahead). Процитруем её — коль уж Россия не верит собственным умам.

«В июне 2009 года испанский футбольный клуб «Реал Мадрид» заплатил 80 миллионов долларов клубу «Манчестер Юнайтед» за Криштиану Роналду, которого называют одним из величайших футболистов мира. В Испании его заработок доходит до 180 тысяч фунтов в неделю (примерно 286 650 долларов по курсу на октябрь 2009 г.), что превышает его заработок в Англии на 120 тысяч в неделю. По другую сторону Атлантики доход Коби Брайанта, звезды баскетбола из «Лос-Анджелес Лейкерс», после уплаты всех вычетов за 2009-2010 годы,.. составит 23 миллиона долларов…

Если поинтересоваться у людей, то многие на Западе сморщатся при мысли о гонорарах спортсменов, но сдержат свои чувства и отнесут эти фантастические заработки на счет непонятного и неизбежного действия свободного рынка.

Чего многие из нас не понимают — так того, что звездные гонорары обходятся невероятно дорого; не в смысле собственно наличных, которые получают немногие выдающиеся таланты, а в более широком смысле их цены для общества. Цены, которую вынужден платить среднестатистический житель Запада… Что мы здесь видим перед собой: высокие заработки в явно непроизводительных сферах. Очередной пример неверного распределения труда, которое еще дальше заводит Запад в экономическую трясину, очередной гвоздь в крышку гроба западной экономики, хотя его значения почти не признают и не понимают.

Как же относятся эти высокие заработки немногих счастливчиков к затянувшемуся экономическому падению Запада? Как могут гонорары Роналду или Брайанта кому-то навредить? Каким образом их везение обернулось несчастьем для Запада?

Как и шестерки в наркоторговле, тысячи молодых людей Запада, часто при искреннем поощрении со стороны родителей, мечтают стать звездами баскетбола, футбола или тенниса… Однако… на каждого Дэвида Бэкхема и Майкла Джордана есть тысячи разочарованных неудачников, которых никто не увидит. Существует очевидная экстерналия — воздействие на общество того, что огромное число людей мечтает взлететь на уровень суперзвезд, но падает, вместо того, чтобы развивать умения, применимые в самых разных областях…».

Так пишет Д. Мойо, рисуя страшную цену возвеличивания и «кумиризации» бесполезных спортсменов и поп-див. А цена эта — деградация общества. Не тысячи, а миллионы идиотов, как мотыльки на свет, рвутся стать самыми высокооплачиваемыми пинателями мяча или ходячими вешалками для одежды. Вместо того, чтобы становиться толковыми инженерами, специалистами, квалифицированными рабочими. Упорный труд и настоящее творчество становятся непрестижными — в этом и кроется дьявольская экстерналия. Общество, начиная тянуться за пустоголовыми и ненужными пустоцветами, вырождается. Да так, что здравомыслящей власти впору обдирать высокие гонорары футболистов и прочих теннисистов драконовскими налогами. Смысл этого не в том, чтобы решить проблемы бюджета, а, прежде всего, в том, чтобы не так много дураков стремилось занять место всяких там рональду, аршавиных или бэкхемов. Ибо обществу важнее хорошие рабочие и грамотные инженеры, чем актеришки и эстрадные пискуны. Как считает Мойо, не только у спортсменов или у Голливуда наблюдается это уродство, не только они извлекают выгоду из нерационального распределения доходов. То же самое наблюдается в мире финансов — среди корпораций, банков и хедж-фондов. И там «звезды» (топ-манагеры) загребают фантастические, ничем не оправданные, бонусы и куши. Но все-таки в этой сфере у тех, кто не выбился в звезды, а остался рядовым брокером или банковским работником, остаются и высокий уровень образования, и математические познания, и деловой опыт. А какие знания и опыт (перевожу на наши примеры) остаются у оравы неудавшихся бэкхемов, маш-шараповых, ксюш-собчак? Никаких. Они бесполезны. И в этом смысле цена неудавшихся менеджеров хедж-фондов, по выкладкам Мойо, для общества гораздо ниже, чем цена неудавшихся баскетболиста или перекатывателя ножного мяча.

Но разве Запад переломил эту тенденцию у себя? Нет. Как подсчитал экономист Марк Дойл, в 2006 году сумма гонораров, выплаченных спортивным звездам, превышает бюджеты нескольких десятков стран мира. Казалось бы, вот тут бы русским не поддаваться этому безумию. Если западники повторяют историю позднего, выродившегося Рима (где элитой стали считаться гладиаторы и цирковые мимы), то уж нам-то стоит вкладывать деньги в науку и технику. В ученых, конструкторов, изобретателей. В смелые научно-технические предприятия. Вот она, желанная возможность воспользоваться глупостью врага и обойти его на повороте. Пусть он строит стадионы для новых гладиаторов и вламывает миллиарды долларов в футбольные клубы. Нам же надо строить ускорители элементарных частиц, марсолеты и научные «долины».

Но что же мы видим? То же самое, что и на Западе. То же вкладывание денег в спортивное безумие, в людей-пустышек, в «экономику впечатлений», а не в эпохальные прорывы.

 

К тому же обрыву

Наша элита любит поразглагольствовать о научно-техническом прогрессе. Но это — слова. А в жизни нет никакой концентрации ресурсов страны на важнейших направлениях НТ-развития. Идет какое-то «размазывание» средств. К примеру, еще в 2008 году Путин вроде бы поставил задачу: создать (с применением новейших композитных материалов и аддитивных технологий) перспективный газотурбинный двигатель ПД-14. Для наших авиалайнеров. Лучший в мире.

Прошло шесть лет. К 2015 году есть только опытные образцы ПД-14. Что за черепашьи темпы? Сталин за шесть лет уже производил бы такие двигатели серийно. Почему РФ проигрывает сталинскому СССР? Да потому, что на разработку ПД-14 ассигновано 70 млрд. рублей, причем только 35 млрд. — от государства. То есть эквивалент примерно одного футбольного стадиона к чемпионату мира по футболу 2018 г., примерно одну двадцатую затрат на эту мундиаль. Или одну пятидесятую от затрат на Сочинскую олимпиаду. Получается, что моторы — дело «надцатое». Не только авиационные: уже сейчас нам нужны современные дизели для грузовиков и агромашин. Чтобы не закупать «мерседесы» и «камминсы». Но власть предпочитает вламывать миллиарды долларов в футбол и в универсиады.

Совершенно фантастические отечественные прорывы, способные вывести Россию на лидирующие мировые позиции, упорно не замечаются. Скажем, к весне 2015-го в Институте общей физики им. Прохорова ученые под руководством Георгия Шафеева изобрели методику, которая позволяет сократить период полураспада радиоактивного цезия с 30 лет до часа! Более того: радиоактивные отходы после облучения в специальной лазерной установке можно будет использовать в качестве удобрений. По словам Шафеева, идея эксперимента родилась в стенах Института общей физики им. Прохорова более шести лет назад. Ученый отмечает: «Вот уже несколько лет мы исследуем лазерное инициирование некоторых ядерных процессов на наночастицах в растворах радиоактивных солей. И мы обнаружили, что нуклиды, которые входят в состав этого раствора, начинают очень быстро распадаться под воздействием лазера. Например, этому подвержен цезий-137, который всем знаком по трагедии в Фукусиме».

Это открытие — ключ к решению проблемы отходов ядерной энергетики, нынешней и грядущей! Но кто сей прорыв замечает в верхах РФ? В то время, как Китай строит Оптическую долину в Ухане и уходит далеко вперед по части точного лазерного станкостроения, Россия вкладывает в оптомехатронику Зеленограда средств в сотни раз меньше.

Примеры можно продолжать и дальше. Какое там — воспользоваться маразмом и стратегическими ошибками Запада? На наших глазах в РФ также работает мощнейшая машина по «опусканию» русских в инферно исторического регресса. Уничтожается технооптимизм, мир Циолковского и Гагарина, Сталина и Курчатова стирается. В остатки мозгов массы транслируется: промышленность не нужна. Не нужна наука. Она — как и техника — «не приносит счастья». Ничего изобретать не нужно: всё уже изобретено, нынешние изобретатели — шарлатаны и «разводилы». И вообще — дураки, не умеющие жить. Космонавтика — мерзость. Не нужны нам звёзды. Не нужна победа над смертью. Закройте глаза и отдайтесь нисходящему потоку. Это так легко и приятно. Не рассуждайте и слепо верьте власть имущим.

Отсюда — и рабское копирование всего западного. Полная неспособность создать Русский Стиль. Откуда взялось это презрительное необандеровское «ватник»? От попытки Горбачева заявить в 1990 г., что СССР — особая цивилизация. Тогда интеллигенция и «демократы» издевательски обозвали это «цивилизаций ватников и кирзовых сапог». Четверть века спустя тот же мем всплыл на Украине и был использован в идейной борьбе.

Но нынешняя Россия не может показать, что она может творить нечто большее, чем кирзу и ватные бушлаты. Мы не можем показать, что можно жить в прекрасном архангельском тереме-пятистенке, попивая иван-чай, но при этом иметь в ангаре русский гироплан. И энергетическую централь на низкоэнергетических термоядерных реакциях по Росси-Цветкову. Что можно париться в русской бане, кушать блины с кулебяками — но при этом работать на заводе по производству оптомехатронических станков. И так далее.

Наш духовный отец

Один из наших духовных отцов — великий русско-советский физик Петр Капица (1894-1984 гг.). По сути дела, он давным-давно, еще в 30-е годы, высказал главную мысль, вдохновляющую меня и сегодня: не подражать кому-то, не плестись в хвосте за кем-то, а иметь смелость, чтобы создавать нечто принципиально новое. Дотоле невиданное. Качественно прорывное, лучшее. Не гнаться за заграницей, а перепрыгнуть через нее, создавая пионерные, прорывные разработки в науке и технике. Петр Капица — один из наших Прометеев.

Нобелевский лауреат, любимец Сталина, вольнодумец и ярый русско-советский патриот, ученик великого Резерфорда, Петр Леонидович Капица предпринял попытку воплотить свою философию прорыва в жизнь. Но, увы, даже в сталинском СССР, этом символе динамизма, смелости и скорости, силы косности и тупости сломали крылья великому академику. Мы должны знать эту историю, чтобы лучше понять то, что происходит с нами ныне. И то, как сейчас избежать неудачи.

2 января 1946 года П.Л.Капица направил Сталину письмо, которое предали огласке лишь в 1989 году. Вместе с ним Капица прислал Сталину еще и рукопись книги писателя Гумилевского «Русские инженеры». Капица указал, что книга «Русские инженеры» была написана Гумилевским по его, Петра Леонидовича, просьбе. А в письме Капица написал вот что: «Мы мало представляем себе, какой большой кладезь творческого таланта всегда был в нашей инженерной мысли. Из книги ясно: первое — большое число крупнейших инженерных начинаний зарождались у нас; второе — мы сами почти никогда не умели их развивать; третье — часто причина не использования новаторства в том, что мы обычно недооценивали свое и переоценивали иностранное… Ясно чувствуется, что сейчас нам надо усиленным образом подымать нашу собственную оригинальную технику. Мы должны делать по-своему и атомную бомбу, и реактивный двигатель, и интенсификацию кислородом, и многое другое. Успешно мы можем это делать только тогда, когда будем верить в талант нашего инженера и ученого и уважать его, и когда мы, наконец, поймем, что творческий потенциал нашего народа не меньше, а даже больше других и на него можно смело положиться. Что это так, по-видимому, доказывается и тем, что за все эти столетия нас никто не сумел проглотить».

Сталин принял это письмо очень тепло. Ведь оно соответствовало его собственной философии. Ведь потом «отец народов» выдвинул задачу борьбы с «низкопоклонством перед Западом», прежде всего — в естественных и технических науках. 13 мая 1947 года Сталин произнес речь в Союзе писателей, где заявил: «А вот есть такая тема, которая очень важна… Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров… у них неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Все чувствуют себя еще несовершеннолетними, не стопроцентными, привыкли считать себя на положении вечных учеников… Почему мы хуже? В чем дело? Бывает так: человек делает великое дело, и сам этого не понимает… Надо бороться с духом самоуничижения…».

К сожалению, в тот момент, когда Сталин произносил эти окрыляющие слова, Петр Капица уже потерпел фиаско в своем первом проекте, где он как раз не гнался за Западом, а перескакивал через него. В кислородном своем проекте, который продолжался с 1939 по 1946 годы. Петра Леонидовича смогли остановить те самые силы косности, зависти и низкопоклонства перед Западом.

А дело было так…

 

Прекрасное начало Капицы

Коньком академика Капицы стало производство жидкого кислорода из воздуха. Кислород был нужен для бурно развивающейся русско-советской промышленности. Например, для металлургии. Кислородное дутье резко повышало производительность металлургических печей и качество сталей. Но как получать много дешевого кислорода из атмосферы Земли?

В 1930-е годы кислород добывали сжатием воздуха, его сжижением, а потом — отделением от него кислорода (метод высокого давления). Технология сия была очень энергозатратной, а потому — дорогой. Капица разработал метод получения сжиженного воздуха (а из него — и кислорода) с помощью турбодетандера, турбины. При низком давлении. Такой технологии (ныне обычной и признанной всемирно) перед Второй мировой еще не было ни у кого на свете. Только у Капицы в его Институте физических проблем к 1939 году работала единственная в мире турбодетандерная установка. Петр Леонидович, став к тому моменту и полным академиком АН СССР, и ученым с мировым именем, и любимцем Сталина, решил: так вот он, шанс! Можно наладить в стране производство невиданной техники, разом обогнав Запад в кислородной промышленности и обеспечив страну самым дешевым на планете «животворным газом». На календаре значился февраль 1939 года…

Задача представлялась простой: нужно было только передать чертежи на заводы Наркомтяжпрома (министерства тяжелой промышленности) СССР. Но не тут-то было! При всем уважении к Сталину, я не считаю управленческую систему 1930-х образцом для подражания. Она уже тогда страдала монополизмом, косностью и неповоротливостью. Она уже тогда отторгала от себя новации: передовые технологии приходилось в нее буквально внедрять, вталкивать в нее силой. Не помогали ни суровая сталинская дисциплина, ни страх перед «органами». Все это полной мерой хлебнул инноватор Капица со своими турбодетандерами. Казалось бы, его проекту дали «зеленый свет» в самом правительстве (Совнаркоме) СССР, Капица переписывается с самим Вождем — а дело буксует. Те вопросы, которые Капица, живший в Англии, мог бы решить телефонным звонком за пять минут, в сталинском СССР приходилось решать изнурительными походами по начальственным кабинетам. Даже имея деньги, ты не мог купить набор нужных инструментов: чего-то обязательно не хватало, и отчеты академика буквально пропитаны горечью от всего этого.

Более того, завод «Борец», к коему прикрепили Капицу, оказался не заинтересованным в производстве лучшей в мире техники. Ему в нашей системе выгоднее было производить тридцать наименований техники старых, привычных образцов, выполняя план и обеспечивая валовую прибыль. За что директор получал не наказания, а премии и ордена. А новая продукция — она и дешевле, и головную боль создает… В общем, и тут приходилось использовать постоянный нажим. Коллективу Капицы приходилось решать тьму мелких технологических проблем, которые возникали при освоении серийного производства. Как оказалось, инертность советского производства — еще не самая большая беда. Куда хуже оказалось рабско-подражательное мышление. Особенно расстраивали академика Капицу заводские инженеры.

«Это хорошие парни, с большим интересом относящиеся к работе. Многие из них со способностями выше среднего. Но их подход к инженерным вопросам далеко не тот, что нужен для инженера, который должен перегонять чужую технику не количественно, а качественно. У них наблюдается отсутствие смелого устремления к чему-нибудь новому, критического мышления и самостоятельного подхода к проектированию.

Это, конечно, результат нашего технического воспитания, которое ведется как раз такими инженерами и профессорами, которые не привыкли к новым самостоятельным завоеваниям техники, в большинстве своем раболепно молятся на достижения Запада и стараются извлечь оттуда те формулы и указания, которые они получают из литературы или из непосредственного ознакомления с иностранными машинами…

В таком духе они и воспитывают нашу молодежь. Ей дается определенная программа знаний, очень старательно и широко продуманная, но к самостоятельному мышлению их не приучают, привычки принимать самостоятельные решения не воспитывают…».

Это написано в 1939-м и втройне актуально сейчас! Здесь Капица обозначает тот самый «фактор Х» для прорыва, ту самую дерзость и самостоятельность мышления, ту веру в великие творческие силы русского народа, что убивается сейчас и бюрократией, и «признанными экспертами», и тиранией интернет-серости! Уже тогда люди предпочитали не рисковать и избегать ответственности, просто копируя то, что успели попробовать и отобрать на Западе. В нынешней же, «рыночной» РФ все советские недостатки лишь возведены в квадрат. В истории с Капицей и его турбодетандерами рабское мышление и ревность «признанных специалистов», завидовавших «дилетанту» Капице с его прорывной технологией, сыграли самую роковую роль.

Март 1940-го. Капица с бычьей энергией движется вперед. Его установки выходят легче и эффективнее немецких, лучших на тот момент. Академик пишет в отчете: «Новизна нашей идеи теперь ясна из того, что мы получаем заграничные патенты, которые довольно благополучно прошли апробацию в Германии, Англии, Франции и Америке. Среди наших ученых и инженеров деловой критики, по существу, не было… Но отрицательная реакция на новую работу проявляется в самых широких кругах наших инженеров-холодильщиков, и ее нелегко вызвать наружу. Мне рассказывали, что ряд профессоров и доцентов на своих лекциях студентам, как и в отдельных разговорах, отрицательно высказывались о моих работах. Но они никогда не выступали открыто…».

 

Серая стая

Уже тогда у Капицы появился враг — профессор С.Я. Герш. Естественно, «светило» перепевало все те же западные технологии. Герш, как пишет сам Капица, был включен в состав комиссии Госплана по оценке технологии турбодетандеров и на заседании сыпал Петру Леонидовичу комплименты: «Я не нахожу слов, чтобы выразить свое восхищение достижениями…» — и т.д. в том же духе…» (В записках академик называет Герша «профессором Г.»).

Однако втихую Герш ненавидел новатора и еще в 1938-м на коллегии Наркомтопа (министерства топливной промышленности) заявил: Капица, мол, получает пока только жидкий воздух, а кислорода еще не получил. Поэтому, дескать, его успехи недоказательны.

«…По существу, я понимаю проф. Г. и даже сочувствую ему», — писал Капица весной 1940 года, — «Он в почтенном возрасте, и переучиваться ему трудно. При введении новых методов он легко может оказаться за бортом. Эти Г. и подобные им являются, конечно, большим тормозом для проведения нового в промышленности, так как руководство главками, заводами и т.д. в нашей промышленности составляет свое мнение о новых достижениях, обычно опираясь на их мнение. Но, кого же им и опираться, как не на своих постоянных консультантов?.. Возникает вопрос: что же можно противопоставить Г-подобным, которые, безусловно, существуют всюду и везде? Я думаю, что при здоровых условиях им можно противопоставить только одно: это здоровое общественное мнение, создаваемое обсуждением новых вопросов на конференциях, в научных обществах, клубах, дискуссиях в печати и пр.…».

Ах, как наивен был тогда Петр Леонидович! Не знал он тогда, какой удар нанесет ему Герш в 1946-м. Не знал он, что на каждого великого инноватора всегда найдется свой «профессор Г.». И неважно, как его фамилия: Герш или Кругляков, главборец против «лженауки». Действуют они всегда одинаково. Как правило, «профессоров Г.» — много, и они слетаются атаковать гения, словно птицы в знаменитом фильме Хичкока, жестокой стаей. Какие там свободные дискуссии в прессе или на конференциях? Они захватывают господство и буквально забивают того, кого хотят уничтожить, не давая ему и слова сказать.

А в 1940-41 гг. Петр Капица продолжает пробивать каменную стену лбом. Ругает низкое качество работы советской промышленности. («Увы, психологию наших заводов можно было бы охарактеризовать так: «Потребитель не свинья — все съест»…»). Достает дефицитный инструмент, для чего приходится подключать руководство наркомата-министерства. Серийное производство кислородных установок планируется на июль сорок первого.

 

И тут начинается война.

Петр Капица возглавляет кислородную промышленность. Индустрии тяжело воюющей державы нужен жидкий кислород! «Профессоры Г.» затаились. И вот готов первый экземпляр «Объекта № 1» — турбокислородной установки ТК-200 производительностью до 200 кг/ч жидкого кислорода, в начале 1943 г. он запущен в эксплуатацию. В 1945 году сдан «Объект № 2» — установка ТК-2000 с производительностью в десять раз больше. В январе 1945-го открыт кислородный завод в Балашихе. По предложению академика-новатора в мае 1943-го постановлением Государственного комитета обороны (ГКО) во главе со Сталиным учреждается Главкислород — Главное управление по кислороду при СНК (правительстве) СССР. Начальником Главкислорода назначается Пётр Капица. В 1945 г. им организован специальный институт кислородного машиностроения — ВНИИКИМАШ и начал выходить научно-практический журнал «Кислород». В 1945 году П.Капица удостоен звания Героя Социалистического Труда, а его институт — награжден орденом Трудового Красного Знамени.

Награду Капице вручили 18 мая в Кремле. А на следующий день его соратник, академик С.Кафтанов в газете «Правда» называет создание установки крупнейшим достижением науки в ходе войны. Воодушевленный, 21 мая 1945 г. академик-«прорывник» пишет письмо Сталину, предлагая внедрить технологию кислородного дутья на Новотульском металлургическом заводе. Это позволит отработать получение кислорода в больших масштабах, а также — «научиться ставить новаторские эксперименты в технике в больших масштабах, с охватом ряда звеньев производства».

В июне 45-го Капица выступает в Академии наук и утверждает: внедрение кислородного дутья — это удвоение выплавки чугуна и стали на имеющихся мощностях при освобождении 40% рабочих.

 

И тогда начинается самое грязное и мерзкое…

Первый донос на Капицу пишет начальник Глававтогена М.К. Суков. Он обвиняет Капицу в том, что деятельность его Главкислорода «носит явно капиталистический оттенок, не позволяющий развития новых идей…». Мол, не идет обсуждение работы Главкислорода, Капица раздает высшим руководителям страны невыполнимые обещания.

Увы, на стороне Сукова оказывается самый лучший менеджер того времени — Лаврентий Берия. Капица идет с ним на прямое столкновение, обвиняя того в том, что Берия, мол, любит махать дирижерской палочкой, но вот партитуру понимает слабо. А Берия этого академику не простил.

В мае 1946 года назначается государственная комиссия по проверке работы Главкислорода. Кто в нее входит? Правильно — профессор Герш (тот самый «проф. Г.»), а также товарищи Гальперин и Усюкин. 21 июня комиссия заканчивает работу — речью Герша. Он заявляет: есть два Капицы. Один — великий физик и выдающийся ученый. Второй Капица — «неудачливый изобретатель метода получения дешевого кислорода», который обходится стране слишком дорого и тормозит развитие кислородной промышленности в Советском Союзе.

Герш настаивает на копировании гитлеровских кислорододелательных машин, которые построены по старой технологии, но, мол, экономичнее турбодетандеров Капицы. Герша поддерживает министр химической промышленности Первухин: не нужно бояться передового зарубежного опыта.

— Ползите за любой страной, какая вам нравится! — Гневно вскричал разгневанный инноватор.

Его победили. Государственная комиссия признаёт перспективность разработок Капицы, но полагает, что запуск в промышленную серию будет преждевременным. Установки Капицы разбирают, и проект оказывается замороженным. СССР идет по пагубному пути копирования чужого. Начальником Главкислорода делают Сукова, доносчика. Кстати, снимают Капицу с должности как раз за «неиспользование существующей передовой техники в области кислорода за границей». 17 августа постановление с такой формулировкой подписывает сам Сталин.

Да-да, даже он в последние годы все чаще ломается и, вопреки своим словам о необходимости не раболепствовать перед Западом, поддерживает практику копирования. Капица отставлен 17 августа 1946 года. А 20 сентября Академия наук снимает его с должности главы Института физических проблем. Что, впрочем, не мешает Капице и в опале писать письма Сталину и создать «избу физических проблем». Кто знает, может быть, он действительно вел секретные эксперименты?

Но вот кислородная промышленность СССР от этого только пострадала. Ибо правоту Капицы подтвердило время: весь мир перешел на турбодетандеры уже в 1948-м. Надо было не шельмовать их в 1946-м, а доводить до ума, сохраняя первенство за русскими. А так в США на один турбодетандер тратили больше, чем на все работы по ним в СССР, начиная с 1939-го.

В 1948-м Капица пишет Иосифу Сталину: «История учит, что в вопросах осуществления новой техники время неизбежно устанавливает научную правду… Мы не только пошли по неправильному пути копирования изживших себя немецких установок высокого давления, но, главное, мы безвозвратно погубили свое родное, оригинальное, очень крупное направление развития передовой техники, которым по праву должны были гордиться. Тогда же «опала» с меня будет снята, так как будет неизбежно признано, что я был прав как ученый и честно дрался за развитие у нас в стране одной из крупнейших технических проблем эпохи…».

К сожалению, Сталин не услышал «прорывника». Да и опалу с Капицы сняли только после гибели и Сталина, и Берии, только в августе 1953-го. Так что и у великих были ошибки по части инноваций. И они допускали вопиющую несправедливость. Увы…

Сегодня, когда я читаю, как нынешняя Комиссия по лженауке зарезала тысячи предложений, то всегда вспоминаю ту давнюю историю. Сколько в этих тысячах было возможных прорывов? Незадолго до Капицы буквально затоптали великого биофизика Александра Чижевского и его уникальные работы по аэроионификации, опередившие в свое время. И снова орудием расправы стали коллеги-ученые, низкие завистники.

Триумф и трагедия Петра Капицы лишний раз убеждают меня: не нужно верить слепо «признанным специалистам». Нужно уметь искать и дерзать, причем на государственном уровне!

Любой власти, взявшейся за национальное возрождение, следует об этом помнить. Никто не требует разогнать РАН или вообще не прибегать к ее экспертным услугам. Но всегда нужно помнить о том, что история Капицы повторяется в нынешней РФ на сотни ладов.

Моя позиция: необходимо вместо негативистских увлечений борьбой против лженауки создать Центр экспериментальной проверки заявленных открытий и изобретений — государственное Агентство передовых разработок, ставящее перед наукой задачи государственного масштаба и заставляющее разные институты и научные школы конкурировать в ее решении, щедро финансируя победителя соревнований, давшего решение той или иной практической задачи. Я бы создал и альтернативную, конкурирующую Академию.

Справедливость, таким образом, обеспечивалась бы институционально, грамотно поставленным государственным управлением. И ставкой на практические результаты!

Мы больше не можем позволить себе губить отечественных гениев.